13
К моему удивлению, проспал я долго. В этом краю, где нет резкой смены сезонов, я совершенно потерял меру времени. Другие растения поражали меня тем, что они знали, когда приходит время цвести, когда наступает момент взращивания плодов, а затем – покоя. Для меня каждый день был повторением предыдущего. Единственный сезон, который я могу назвать весенним - это период разлива реки. Хотя теперь река уже не могла дотянуться своими болотными руками до моих корней, но тинный запах прибывающей, а потом высыхающей воды, я слышал и внутри королевского двора. Были еще дни резких ветров, которые разносили песок по всем окрестностям, но они появлялись в разное время, всегда были неодинаковыми по силе, поэтому примечать по ним время года я не мог.
Однажды я проснулся, поздоровался с солнцем и кедром, почувствовал, что что-то изменилось. Двор превратился в пестрый, веселый зоопарк. Белоснежные, с затейливыми орнаментами стены теперь были раскрашены яркими картинками джунглей и самых разных животных. В центре двора красовался деревянный, инкрустированный золотом домик. Возле него - качели. Весь пол был застелен мягкими коврами. На коврах валялись игрушки и музыкальные инструменты. Озеро окольцовали кружевным заборчиком. На нижних ветках кедра висели большие клетки с птицами, каких я никогда еще не видел. Птицы были яркими, с огромными красно-желтыми носами, с переливающимися перьями и глупыми круглыми глазами.
- Ты знаешь, что на тебе висят какие-то носатые птицы? – спросил я соседа.
- На тебе тоже, - с усмешкой ответил мне кедр. Только теперь я понял, что сам стал похож на цветастую бегонию. Мой ствол выкрасили в зеленый и красные цвета. На узлах коры устроились маленькие клетки с разноцветными птичками. На нижних ветках висели длинные белые и красные ленты.
- Что это такое? – с возмущением воскликнул я.
- Праздник был, - ответил мне сосед, - справляли день рождения дочери.
- Какое безобразие…
- Ты долго спал, - сказал кедр, - у людей уже выросла их первая дочь, появилась вторая, потом третья и даже четвертая.
- Да, они быстро размножаются, - с сарказмом заметил я.
- Они вдвоем размножаются, им легче.
- А зачем им так много отростков? У нас принято, чтобы каждый исполин вырастил одного такого же и берег его до самой своей смерти.
- А у них принято иметь в семье мальчиков, а мальчиков у них нет и нет. Вот и стараются.
- Зачем обязательно мальчики?
- У них власть передается только мужчинам.
- А что ты имеешь в виду, что они вдвоем?
- Обе теперь мамаши…
- Фараон и его жена? – я начал терять ясность понимания.
- Ну, конечно, фараон и его жена. Они же обе женщины.
- Но как же фараон, изображая мужчину, умудрился стать матерью?
- О, это была целая история. Сначала они искали родственника, чтобы с хорошей кровью. Потом они долго готовились, праздновали, молились и давали народу деньги. Потом жрицы из большого храма объяснили людям, что фараон – это не человек, а существо высшее, поэтому бог свершил чудо и позволил ему самому даровать жизнь новому человеку. И многие поверили, особенно после пивного фестиваля пива и раздачи подарков. Потом все ждали, пока фараон внутри храма молил, чтобы в него спустилась искра Атена, с ним и его жена. Это было впервые, когда само Солнце, которому они так преданы, подарило свое семя и фараону и его жене. Новость об этом чуде обошла все стороны света. Когда пришло время обеим рожать, в городе было такое столпотворение, что стены домов скрипели от напирающей со всех сторон массы людей. Все рвались в храм, чтобы видеть чудо своими глазами, были стычки с солдатами. Но в храм пустили только жриц солнца и мать фараона…, и слепого.
- А слепой зачем?
- Они верят, что слепые видят сердцем и говорят с богом напрямую.
- И что?
- Родились две девочки.
- Неужели люди могут верить, что фараон - мужчина может стать матерью?
- Некоторые верят, а некоторые смеются и над фараоном и над тем богом, который умудрился оплодотворить мужчину.
- Правильно делают.
- Но это только начало. Странным образом умерли все жрицы и слепой человек, которые были в храме во время родов фараона. Умерли все, кроме королевы матери. Потом снова объявили о чуде, снова начались пиры и праздники. Снова толпы ждали у стен храма, пока сойдет Атен и подарит часть себя фараону и его жене. Опять в храм не пустили никого, кроме матери и жриц. Жрицы из храма не вышли, якобы Атен разгневался на них и приказал своим слугам – змеям задушить позавидовавших счастью фараона.
- Сколько смертей…
- Но опять родились девочки.
- Что теперь в третий раз будут смешить народ?
- Нет, не будут. Теперь жена фараона понесла снова, скоро будет уже шестой ребенок, еще одна попытка родить наследника.
- А от кого же она забеременела?
- От мужа, конечно, - засмеялся кедр.
- А на самом деле?
- Мне кажется, что от одного из своих солдат.
Во дворе появилась группа женщин, которые сопровождали очень жизнерадостную и смешливую девочку.
- Вот, - сказал кедр, - это ее праздник был вчера.
Девочка уселась на качели и, болтая ножками, громко рассказывала одной из женщин о своем детском сне. Женщина внимательно выслушала, а потом принялась объяснять, какие важные знамения явились девочке во сне и какая великая судьба ждет ее.
Появилось и знакомое мне кресло. Девочка спрыгнула на пол, побежала, размахивая ручонками, и забралась к матери фараона прямо на колени. Женщина вместо того, чтобы рассердиться, расплылась мягкой улыбкой, обвила руками хрупкое тельце и принялась целовать розовые щеки ребенка.
Мне понравился этот день. Он оставил вкус счастья, тепла и любви. С появлением этого суетливого и шустрого ребенка, в доме поселились спокойствие и мир. Даже супруга фараона, которая снова была отягощена внушительным животом, разговаривала с матерью фараона мягче, чем раньше, с довольной усмешкой наблюдала, как ее дочь играет на коленях королевы-матери.
Девочка была настолько живой и непоседливой, что свита из нескольких женщин едва успевала за ней. Остальные дети были не такими шумными и задорными. Они были младше своей сестры. Старшая девочка успевала все: играть в кегли, выигрывать у всех и восторженно смеяться всему на свете.
Потом она пришла к бабушке, которая с умильной улыбкой сытой кошки, наблюдала за всеми движениями обожаемой внучки.
- Пойдем к зверушкам! – попросила девочка, забираясь к женщине на колени.
- Ты вчера там была.
- А я еще хочу. Там Кики, она такая смешная. Пойдем, я покажу тебе, какие у нее ручки.
- Я видела ее лапки.
- Нет, ты не видела! У нее ручки, такие маленькие-маленькие, - девочка на пальцах показала бабушке какие маленькие ручки у зверушки Кики.
- Она и сама маленькая, - только ответила бабушка.
- У нее на пальчиках такие смешные черные ноготочки, словно у человечка.
- Не ноготочки, а когти.
- Нет, ноготочки, маленькие, вот такусенькие.
- Перестань сюсюкать, ты - дочь фараона, - попыталась строго сказать величественная женщина в золотом кресле.
Но девочка продолжала настойчиво просить:
- Пойдем, мне скучно здесь.
- Ты же снова пойдешь к клеткам медведей и тигров, не дай Атен, они тебе отгрызут твои маленькие ручки.
- А я не буду.
- Нет, проси маму, пусть она с тобой пойдет. Ты меня вовсе не слушаешь.
- Она спит, наверное.
- Тогда папу.
Девочка только строго посмотрела на бабушку, словно взглядом объясняя, что та говорит полную глупость и ей даже совестно за такое несерьезное поведение бабушки.
- Хорошо, - вздохнула мать фараона и щелкнула пальцами. Девочка отлично знала этот знак, поэтому с криком восторга спрыгнула с колен, обошла кресло и забралась на золотые носилочки, прикрепленные сзади к креслу. Уже из-за спины бабушки, она громко скомандовала солдатам:
- Трогай!
Мужчины осторожно подняли золотой трон, в котором сидела женщина, а сзади стояла, девочка, держась за спинку трона, и понесли обеих прочь со двора.
Они прошли через соседний сад с пальмовыми аллеями, свернули на огромную площадь с фонтаном и статуями, поднялись на мост и исчезли из вида.
День был обычный, правда небо иногда раскидывало редкие волосы облаков то там, то здесь, но они не могли закрыть собой лик светила, поэтому было жарко и душно. Когда по дому разнесся дикий визг и плач, время было уже ближе к закату: земля ровно и тихо дышала, солнце спокойно умирало в небе, река шелестела песком.
Всю ночь я слышал рыдания и крики. Всю ночь приезжали и уезжали повозки и коляски. Всю ночь мне не давали спать. Конечно, я, в скором времени узнал, что стало причиной таких стенаний, узнал и даже чуть-чуть расстроился. И снова я подумал, что природа не планировала, чтобы люди имели возможность выживать. Их чрезвычайная хрупкость и неприспособленность подтверждение тому.
На обратной дороге из зверинца, девочка вдруг отпустила руки и упала с высоты плеч носильщиков на каменный пол. Она упала и умерла, так же быстро, как умерла другая девочка, которая несла молоко и хлеб для гордой собаки. Впервые я видел, как долго люди могут оплакивать то, чего уже нет. Несколько лунных фаз они плакали и стенали, ходили в храм и взывали к небу. Но ни звезды, ни Солнце не вернули им ребенка, поэтому однажды они выдвинулись из дома огромной процессией за стены города и исчезли на несколько дней.
- Не понимаю, - сказал кедр, - у них еще дети есть, чего так переживать?
- Времени много свободного, - ответил я.
Мы качнули друг другу головами в знак согласия и снова погрузились в плавный полет созерцания.
Комментариев нет:
Отправить комментарий